Роковая комета [Гибель кометы] - Эдмонд Мур Гамильтон

Эдмонд Гамильтон

Роковая комета [Гибель кометы]

Судьба.

Теперь мы знаем. Судьба, от начала и до конца. Где-то в глубинах космоса возник колоссальный заговор. Через мили и годы он стремительно приближался к своей кульминации. Пронесся к нашей Земле, к тому последнему высшему моменту, когда мир стоял на краю гибели. Затем заговорила судьба.

Вращающаяся планета, пылающее Солнце, далекая звезда — все это лишь вращающиеся колеса механизма судьбы. И это другое, это сверхъестественно прекрасное, сверхъестественно ужасное существо, которое пылало в небесах во славе живого света, это тоже часть главного механизма. Судьба, все это, с самого начала. И это начало…

Эта история, какой мы ее знаем, — это история Марлина, и началом для нее был тот июньский вечер, когда он впервые приехал в деревню Гарнтон, штат Огайо, на закате. Он тащился вверх по гребню длинного холма, когда это место внезапно ворвалось в его поле зрения.

Перед ним, уходя к туманному горизонту, расстилалась синевато-стальная гладь озера Эри, далеко на его поверхности виднелись клубы дыма, отмечающие проход пароходов. На западе заходящее солнце пылало красным светом, его ровные лучи окрасили плывущие облака пламенем. А прямо под ним, вытянувшись вдоль берега озера, лежал Гарнтон — беспорядочное скопление аккуратных, выкрашенных в белый цвет зданий.

Вид был приятным для глаз Марлина, и он несколько мгновений созерцал его с вершины холма. Глубоко вдыхая сладкий, холодный воздух, пухлый маленький мужчина средних лет, одетый в запятнанную одежду цвета хаки и мятую шляпу, с рюкзаком за спиной, смотрел голубыми глазами на сцену ниже с явным удовольствием. Большое белое здание на берегу озера привлекло его внимание, и он пристально посмотрел на него.

— Отель, — убежденно пробормотал он себе под нос. И затем, тоном, полным предвкушения, — Ужин!

Эта мысль подтолкнула его к новым действиям, и, повыше взвалив рюкзак на плечи, он зашагал к деревне. Ибо, хотя Марлин до такой степени поддался цыганскому соблазну открытой дороги, что провел свой отпуск в пешеходной экскурсии, он все же не был равнодушен к цивилизованным удобствам, которые можно было получить в отелях. Он ускорил шаг и потащился к деревне по изрытой колеями грунтовой дороге. Тем не менее, сумерки сгустились к тому времени, когда он вошел в полумрак тихого отеля в поисках комнаты и ужина.

На мир опустилась полная темнота, а на Марлина — полное удовлетворение к тому времени, когда он неторопливо вышел из большой столовой и огляделся, осматривая окрестности. Он забрел в вестибюль, но нашел его непривлекательным. Несколько журналов там были такого типа, которые ассоциировались с приемными дантистов, и единственная газета в поле зрения находилась в совместном владении трех стариков, которые яростно спорили о местной политике. Когда Марлин осмелился вставить замечание, они посмотрели на него с холодным подозрением, и он, несколько смущенный, ретировался на широкую веранду.

На веранде было довольно темно, но ему удалось наткнуться на стул. Затем, мгновение спустя, он обнаружил, что стул рядом с ним был занят владельцем отеля, очень толстым мужчиной, который сидел молча, как созерцательный Будда, сложив руки на животе, жуя табак и глядя в темноту. Его поза была полна такого спокойного достоинства, что Марлин не решался беспокоить его глупыми речами, но неожиданно Будда заговорил сам.

— Турист? — спросил он, не поворачиваясь, глубоким, рокочущим голосом, как у допрашивающего судьи.

— Пеший туризм, — ответил Марлин. — Я прошел половину побережья озера от моего родного города в Онтарио. Думаю, я отдохну здесь день или два, а потом вернусь на лодке.

Толстяк аккуратно сплюнул через перила веранды, а затем что-то проворчал в знак согласия. Он больше ничего не сказал, и они оба продолжали сидеть молча.

Глядя на озеро, Марлин с растущим интересом впитывал всю красоту пейзажа. Луны не было, но звезды усыпали небеса, как алмазная пыль на черном бархате, проливая тонкий белый свет на темную, колышущуюся поверхность озера. Глядя в эту прохладную, бескрайнюю ночь, весь мир казался окутанным тихим покоем.

Внезапно на восточном горизонте из-за далеких вод начало подниматься призрачное зеленое сияние. Оно пульсировало, собиралось, становилась все сильнее и сильнее. Затем, казалось, одним прыжком очистив горизонт, в небо взмыл диск ярко-зеленого света, такой же большой, как отсутствующая луна. Это было похоже на огромный пылающий огненный изумруд, и от него струился огромный зеленый след света, гигантски протянувшийся через небеса.

Толстяк тоже рассматривал это.

— С каждой ночью становится все больше, — прокомментировал он.

Марлин согласился.

— Это, безусловно, так. Вы можете увидеть разницу от одной ночи к другой. В газетах пишут, что с каждой ночью она приближается на миллионы миль.

— Но они говорят, что в нас это не попадет, — заметил другой.

— Никакой опасности в этом нет, — заверил его Марлин. — Говорят, что 14-го, то есть через три ночи, она пройдет ближе всего к Земле. Но даже тогда она будет находиться за миллионы миль отсюда, а после этого будет все дальше и дальше удаляться.

Толстяк стал оракулом.

— Комета — странная штука, — заявил он, не сводя глаз с этого зеленого великолепия света.

Марлин кивнул в знак согласия.

— Думаю, эта очень странная. Что касаемо ее зеленого цвета, и все такое. Они говорят, что никто не знает, откуда она взялась и куда направляется. Просто появилась из космоса, держит путь к солнцу и вокруг него, а затем устремиться обратно в космос, как это происходит сейчас. Как большой бродяга, блуждающий среди звезд.

Владелец отеля посмотрел на него с большим уважением.

— Вы, должно быть, много о них знаете, — сказал он.

Польщенный, Марлин все же отклонил комплимент.

— О, я просто много читаю газеты. И в них много говорилось о комете с тех пор, как они впервые обнаружили ее присутствие в небе, — ответил он.

— Но из чего она сделана? — спросил хозяин отеля. — Она твердая, как Земля?

Мужчина поменьше покачал головой.

— Я не знаю. Некоторые говорят, что ядро твердое — это яркое пятно в его голове, а некоторые говорят, что вся комета состоит из света и газа. Думаю, никто не знает наверняка.

Вместе они смотрели на сияющую комету. Толстяк с сомнением покачал головой.

— Мне не нравится, как это выглядит, — заявил он. — Она слишком большая… и яркая.

— В этом нет ничего плохого, — заверил его Марлин. — Она не приблизится настолько, чтобы причинить нам какой-либо вред. У них все рассчитано, знаете ли, все продумано. Эти профессора…

Не убежденный, другой мужчина продолжал смотреть